Тренды и прогнозы

Интересным трендом 2025 года стала ориентация на локализацию и контрактные производства на фоне снижения спроса на сырье для полимеров из-за сокращения строительства. Однако уже в 2026 году эксперты фиксируют повышение спроса на полиамиды, пластомеры, эластомеры и специальные марки полиэтиленов, то есть на все, что связано с упаковкой и хранением продуктов питания.

Прогноз О. Глебовой на 2026 год предполагает умеренное восстановление за счет импортозамещения и экспорта, при этом ожидается рост производства пяти базовых полимеров до 8 млн тонн, а к 2030 году мощности могут достичь 12 млн тонн. Директор института металлургии и материаловедения имени А. А. Байкова РАН, член-корреспондент ИМЕТ РАН Владимир Комлев также подтверждает, что максимальный рост зафиксирован в сегменте мало- и среднетоннажной химии (плюс 15–20% год к году), что во многом связано с реализацией национального проекта «Новые материалы и химия», который предполагает создание более 130 высокотехнологичных производств и увеличение объема выпуска продукции в отрасли до 11 трлн рублей к 2030 году.

Импортозамещение

В сфере импортозамещения и внутреннего спроса ситуация складывается неоднозначно: как отмечает О. Глебова, в строительной химии российские производители успешно заместили базовые позиции, однако премиум-сегмент и высокотехнологичная ниша пока остаются зависимыми от импортного сырья из Китая, Турции и Индии.

Продолжает расти число локализованных производств и переработчиков сырья, например, эпоксидных смол, микрокремнезема и латекса. Есть хорошие примеры по разработке собственных рецептур – это суперпластификаторы и гидрафобизаторы. По некоторым направлениям российские игроки удерживают лидирующие позиции на российском рынке – например, сухие смеси и базовая гидроизоляция, отмечает О. Глебова.

Примером частично удачного опыта является редиспергируемый полимерный порошок (РПП), которым отечественные производители покрывают около 38% базовых потребностей рынка, упростив рецептуры, но не обеспечивая полной линейки. В части гибкой барьерной упаковки после спада 2025 года, вызванного активным импортом готовых решений из Азии, в 2026 году ситуация переломилась благодаря модернизации линий и появлению новых предприятий. Тем не менее сохраняется импортная зависимость по узким нишам нефтехимии – изоцианатам, специальным маркам полиолов, смолам, процессинговым добавкам, поливиниловому спирту, диоксиду кремния и анилину, где основными поставщиками остаются Китай и Индия.

Переориентация на Глобальный Юг и сохраняющиеся барьеры
Экспортная структура претерпела кардинальные изменения за последние два года: как указывает О. Глебова, в топ-5 стран по экспорту химической продукции (включая удобрения и базовую нефтехимию) входят Бразилия, Индия, Китай, Турция и Беларусь. Российские производители строительной химии уже экспортируют товары в Китай, Беларусь и Казахстан, при этом растет интерес со стороны Сербии и Турции. Большие перспективы связывают со странами Юго-Восточной Азии – Вьетнамом, Индонезией, Малайзией – и африканского континента, где развивается инфраструктура и высок спрос на добавки к бетону.

Президент и председатель правления ГК MRT Владислав Айрапетов добавляет: «Логистика химической продукции за последние два года изменилась достаточно существенно. Основной фактор – перестройка экспортных потоков и удлинение транспортного плеча. Если раньше значительная часть поставок шла через европейское направление, то сейчас отрасль переориентировалась на Азию, Ближний Восток, Турцию и часть африканских рынков. Это автоматически изменило структуру перевозок и требования к инфраструктуре». Ключевую роль по-прежнему играет железная дорога. Для минеральных удобрений, наливной химии и крупнотоннажной продукции именно она остается базовым видом транспорта за счет объемов и экономической эффективности. Отдельно выросла роль танкерного флота и мультимодальных схем. При поставках через порты Юга, Дальнего Востока и Каспия химическая логистика все чаще строится как комбинация железной дороги и морского плеча. Это связано не только с географией, но и с необходимостью обходить ограничения по инфраструктуре и пропускной способности.

По данным В. Комлева, экспорт переориентирован на страны Глобального Юга. «По итогам 2025 года объем достиг рекордных $33,6 млрд (+20% к предыдущему году). За два года структура трансформировалась: потери рынков в ЕС (Германия, Франция) и при этом рост в Азии и Латинской Америке. Данные результаты подтверждают завершение этапа рыночной переориентации», – добавляет В. Комлев.

При этом, как подчеркивает О. Глебова, российские производители не полностью готовы к экспорту: сдерживающими факторами выступают ограниченное международное признание брендов, несоответствие продуктовых линеек международным стандартам ASTM и EN, а также недостаток опыта в маркетинге и управлении дистрибуцией за границей. Курсовая разница сегодня играет на руку отечественным производителям, обеспечивая привлекательную стоимость, но для системного развития требуются государственная поддержка сертификации, страхование экспортных рисков и двусторонние соглашения о снижении технических барьеров.

Дефицит мощностей

Говоря о дефиците мощностей, эксперты солидарны: наблюдается дефицит специальных марок полимеров, компонентов для полиуретановых систем – изоцианатов, специальных марок полиолов, смол, процессинговых добавок и термопластичных полиуретанов. Как отмечает О. Глебова, производители, опасаясь нехватки и резкого подорожания, закупают базовые компоненты впрок, формируя резервные запасы, что само по себе провоцирует дефицит. В. Комлев добавляет, дефицит мощностей точно имеется, особенно в мало- и среднетоннажной химии, включая специализированные полимеры, спирты и поверхностно-активные вещества. Это обусловлено зависимостью от импортного сырья и сложной логистикой. При этом полная загрузка (100%) характерна для производства азотно-фосфорных удобрений, тогда как часть мощностей по базовым полимерам простаивает из-за потери рынков сбыта.

Системные проблемы

Среди основных проблем российской химической промышленности эксперты выделяют следующие вызовы. О. Глебова называет высокую конкуренцию с производителями из Азии, сдерживающее влияние высокой ключевой ставки (когда выгоднее положить деньги на депозит, чем инвестировать в производство) и рост стоимости перевозки грузов (тарифы на железнодорожные перевозки выросли на 10%, на автомобильные – до 20%). В. Комлев акцентирует внимание на зависимости от импортного оборудования для новых производств, дефиците инженерно-технических кадров и высокой загруженности логистических цепочек. В. Айрапетов, комментируя ситуацию с тарифами и стабильностью рынка перевозок, отмечает следующее. «Если говорить о ставках, то после резкого роста 2022–2023 годов рынок в целом перешел к фазе относительной стабилизации, хотя стоимость логистики все еще остается выше докризисного уровня. Наиболее чувствительны перевозки опасных грузов и специализированной наливной химии, где высокая стоимость обусловлена требованиями к подвижному составу, безопасности и страхованию. При этом в контейнерном сегменте ситуация стала более сбалансированной: рынок частично адаптировался к новым маршрутам, появились устойчивые цепочки через Турцию, Китай, ОАЭ и порты Юго-Восточной Азии», – отмечает эксперт. Главный вызов сейчас – не поиск рынка сбыта, а устойчивость инфраструктуры. Химическая отрасль чувствительна к срокам, специализированному подвижному составу и перегрузочным мощностям. «Поэтому дальнейший рост экспорта будет напрямую зависеть от развития железнодорожной инфраструктуры, портов и мультимодальных коридоров», – резюмирует В. Айрапетов.

Инвестиции и государственная поддержка

Объем инвестиций в химическую промышленность, несмотря на все вызовы, демонстрирует устойчивый рост: по данным В. Комлева, в 2025 году он превысил 2 трлн рублей, будучи сфокусированным на нефтехимии, минеральных удобрениях и мало- и среднетоннажном производстве. «На 2026–2027 годы, я предполагаю, что запланировано сохранение тенденции», – отмечает В. Комлев. Президент РФ на совещании в феврале 2026 года подтвердил, что химпром играет важнейшую роль в экономике, и заявил о необходимости создания современных производств. Однако, как отмечают эксперты, сроки реализации национального проекта «Новые материалы и химия» могут сдвинуться из-за ограничений бюджетного финансирования.
В ближайшие 2–3 года, по мнению В. Комлева, ключевыми нишами станут малотоннажная химия, биотехнологии и производство композитных материалов в рамках шести федеральных инициатив нацпроекта, включая импортозамещение, сырьевую независимость по редким металлам, R&D новых материалов, центр компетенций по композитам, модернизацию образования и цифровизацию с использованием искусственного интеллекта. О. Глебова также видит перспективы в экспорте строительной химии в страны ЮВА и Африки, а также в развитии собственных рецептур суперпластификаторов и гидрофобизаторов. Таким образом, российская химическая промышленность сегодня находится в точке перехода от крупнотоннажного экспортного роста к технологически сложной мало- и среднетоннажной химии, и успех этого перехода будет зависеть от способности отрасли преодолеть кадровые, логистические и технологические ограничения при поддержке государства.

Дарья Клементьева